Коммунальная квартира: Из книг Communal Living in Russia: From Books
Из художественной литературы: Л. Чуковская. «Софья Петровна» From Fiction: Lydia Chukovskaya. Sofia Petrovna
Краткое описание Summary
Лидия Чуковская. «Софья Петровна». Отрывок из главы 3-ей. Lydia Chukovskaya. Sofia Petrovna. Translated by Aline B. Worth. Revised and amended by Eliza Kellogg Klose. Excerpt.
Транскрипт Translation of the Russian Transcript
Теперь уже Софья Петровна вполне соглашалась с Колей, когда он толковал ей о необходимости для женщин общественно полезного труда. Да и все, что говорил Коля, все, что писали в газетах, казалось ей теперь вполне естественным, будто так и писали и говорили всегда. Вот только о бывшей квартире своей теперь, когда Коля вырос, Софья Петровна сильно сожалела. Их уплотнили еще во время голода, в самом начале революции. В бывшем кабинете Федора Ивановича поселили семью милиционера Дегтяренко, в столовой — семью бухгалтера, а Софье Петровне с Колей оставили Колину бывшую детскую. Теперь Коля вырос, теперь ему необходима отдельная комната, ведь он уже не ребенок. «Но, мама, разве это справедливо, чтобы Дегтяренко со своими детьми жил в подвале, а мы в хорошей квартире? Разве это справедливо? скажи!» — строго спрашивал Коля, объясняя Софье Петровне революционный смысл уплотнения буржуазных квартир. И Софья Петровна вынуждена была согласиться с ним: это и в самом деле не вполне справедливо. Жаль только, что жена Дегтяренко такая грязнуха: даже в коридоре слышен кислый запах из ее комнаты. Форточку открыть боится, как огня. И близнецам ее уже шестнадцатый год пошел, а они все еще пишут с ошибками.

В потере квартиры Софью Петровну утешало новое звание: жильцы единогласно выбрали ее квартуполномоченной. Она стала как бы хозяйкой, как бы заведующей своей собственной квартирой. Она мягко, но настойчиво делала замечания жене бухгалтера насчет сундуков, стоящих в коридоре. Она высчитывала, сколько с кого причитается платы за электроэнергию с той же аккуратностью, с какой на службе собирала членские профсоюзные взносы. Она регулярно ходила на собрания квартуполномоченных в ЖАКТе и потом подробно докладывала жильцам, что говорил управдом. Отношения с жильцами были у нее в общем хорошие. Если жена Дегтяренко варила варенье, то всегда вызывала Софью Петровну в кухню попробовать: довольно ли сахару? Жена Дегтяренко часто заходила и в комнату к Софье Петровне — посоветоваться с Колей: что бы такое придумать, чтобы близнецы, не дай бог, снова не остались на второй год? и посудачить с Софьей Петровной о жене бухгалтера, медицинской сестре. — Этакой милосердной сестрице попадись только, она тебя разом на тот свет отправит! — говорила жена Дегтяренко.

Сам бухгалтер был уже пожилой человек, с обвислыми щеками, с синими жилками на руках и на носу. Он был запуган женою и дочерью, и его совсем не было слышно в квартире. Зато дочка бухгалтера, рыжая Валя, сильно смущала Софью Петровну фразочками «а я ей как дам!», «а мне наплевать!» — и у жены бухгалтера, Валиной матери, был и в самом деле ужасный характер. Стоя с неподвижным лицом возле своего примуса, она методически пилила жену милиционера за коптящую керосинку или кротких близнецов за то, что они не заперли дверь на крюк. Она была из дворянок, брызгала в коридоре одеколоном с помощью пульверизатора, носила на цепочке брелоки и разговаривала тихим голосом, еле-еле шевеля губами, но слова употребляла удивительно грубые. В дни получки Валя начинала клянчить у матери денег на новые туфли. — Ты не воображай, кобыла, — ровным голосом говорила мать, и Софья Петровна поспешно скрывалась в ванную комнату, чтобы не слышать продолжения, — в ванную, куда скоро вбегала Валя отмывать свою запухшую, зареванную физиономию, произнося в раковину все те ругательства, которые она не посмела произнести в лицо матери.

Но в общем квартира 46 была благополучной, тихой квартирой — не то что 52, над нею, где чуть ли не каждую шестидневку, накануне выходного, случались настоящие побоища. Сонного после дежурства Дегтяренко регулярно вызывали туда составлять протокол вместе с дворником и управдомом.


[Цитируется по изданию Л. Чуковская. «Софья Петровна». Edited with introduction, notes and vocabulary by John Murray. Published by Bristol Classical Press, an imprint of Gerald Duckworth & Co. Ltd, London. Copyright © 1998 by John Murray. Воспроизводится с разрешения издателя.]

Sofia Petrovna now completely agreed with Kolya when he expounded to her on the necessity for women to do socially useful work. Yes, everything Kolya said, and everything that was written in the newspapers now seemed to her completely obvious, as if people had always written and talked that way. The one thing Sofia Petrovna really regretted, now that Kolya was grown up, was their former apartment. Other people had been moved in a long time ago during the famine years at the very beginning of the revolution. The family of a policeman named Degtyarenko was moved into Fyodor Ivanovich's former study, the family of an accountant, into the dining room, and Sofia Petrovna and Kolya were left with Kolya's old nursery. Now Kolya was grown, he really needed his own room, after all he wasn't a child any longer.

"But, Mama, would it really be fair for Degtyarenko and his children to live in a basement? Would it!" asked Kolya severely, explaining to Sofia Petrovna the revolutionary idea behind filling bourgeois apartments with extra tenants. And Sofia Petrovna was obliged to agree with him: it really wasn't quite fair. It was just too bad that Degtyarenko's wife was such a slovenly: even in the corridor you could smell the sour odor of her room. She was scared to death of opening the vent window even a crack. And though her twins were already in their sixteenth year, they still made spelling mistakes.

Sofia Petrovna had one consolation for the loss of her apartment: the tenants unanimously elected her official apartment representative. She became, as it were, the manager, the boss of her own apartment. She gently, but firmly, spoke to the wife of the accountant about the trunks standing in the corridor. She calculated the amount each person owed for electricity as accurately as she collected the Mestkom dues at work. She regularly attended the meetings for apartment representatives at the dwelling and rent cooperative association, and then gave a detailed account of what the house manager had said to the other tenants.

On the whole she was on good terms with the other people who lived in the apartment. If Degtyarenko's wife was making jam, she always asked Sofia Petrovna to come into the kitchen and taste whether or not she'd added enough sugar. She'd often drop into Sofia Petrovna's apartment to consult with Kolya as to what she could do to see that the twins, God forbid, did not have to stay back a second year at school. And to gossip with Sofia Petrovna about the accountant's wife, who was a nurse.

"Fall into the hands of that kind of nurse, and you'll soon find yourself in the next world!" Degtyarenko's wife would say.

The accountant himself was a middle-aged man with flabby cheeks and blue veins showing through on his hands and his nose. He was bullied by his wife and daughter, and you never heard him in the apartment. The accountant's red-headed daughter Valya, on the other hand, shocked Sofia Petrovna with phrases like "I'll give her what for!" and "I don't give a damn!" and the accountant's wife, Valya's mother, was truly a nasty woman. Standing over her primus stove with a stony expression, she would relentlessly nag at the policeman's wife about her smoky oil stove or at the timid twins because they hadn't latched the door properly.

She came from the gentry, sprayed the corridor with eau de cologne from an atomizer, wore charms on a chain, and spoke in a quiet voice, barely moving her lips, but the words she used were surprisingly coarse. On paydays Valya would begin to beg her mother for money to buy new shoes.

"Don't even think about it, you horse," her mother would say evenly, and Sofia Petrovna would quickly take refuge in the bathroom so she wouldn't have to hear any more. But soon Valya would come running there herself, to wash her puffy, tearstained face and shout into the sink all the insults she didn't dare say directly to her mother's face.

But in general, apartment No. 46 was a pleasant, peaceful apartment—not like No. 52 above it, where real mayhem occurred almost every week on payday. Degtyarenko, sleepy after coming off duty, would be summoned there regularly, along with the janitor and the house manager, to write up a report.


[Quoted from Lydia Chukovskaya. Sofia Petrovna. Translated by Aline Worth. Revised and amended by Eliza Kellogg Klose. Northwestern University Press, Evanston, IL: 1988. Chapter 3. Copyright © 1967 by E. P. Dutton & Co, Inc., and Barrie and Rockliff. All rights reserved. Reproduced by permission, courtesy of Northwestern University Press.]

For credits, copyright, and contact information please see the "About" page at Communal Living in Russia: A Virtual Museum of Soviet Everyday Life, http://kommunalka.colgate.edu/.