Где: Большая коммунальная квартира в престижном районе Санкт-Петербурга. Когда-то здесь жили 55 человек, сейчас живут 23.

Кто: Екатерина Сергеевна, одна из старожилов квартиры, которую можно видеть в экскурсиях «Где папа раньше жил» и «Где я раньше жил», а также в клипе «Перепелиная ферма». Мы видим Е.С. в красном берете в клипах «Коридор и кухня» и «Веранда» (видеоэкскурсия 1). Лена Утехина, берущая у нее интервью.

Что: Е.С. попала в эту квартиру с двумя детьми в результате обмена после развода с мужем. См. подробнее об обмене в очерке о том, кому принадлежало и как распределялось городское жилье в Советском Союзе.

Шум от общеквартирных собраний, посвященных подсчету платежей, связан с тем, что счетчик — один на всех. Пока не установили счетчики электричества для каждой семьи, соседи с трудом приходили к согласию в свете своих специфических представлений о справедливости. См. также очерк о подсчете платы за электричество.

Построивший этот дом архитектор Степан Самойлович Кричинский (1874-1923) действительно жил в этой квартире последние два года своей жизни.

Where: A large communal apartment in a prestigious district of St. Petersburg. Fifty-five people once lived here; now there are 23.

Who: Ekaterina Sergeevna, one of the apartment's oldest residents, who can be seen in the Tours "Where Daddy Used to Live" and "Where I Used to Live," as well as in the clip "Quail Farm." We see her in a red beret in the clips "Hallway & Kitchen" and "The Roof Garden" (Tour 1). Lena Utekhina does the interviewing.

What: E.S. ended up in this apartment with her two children as a result of an apartment exchange she undertook after her divorce. Apartment exchanges are discussed in the essay about ownership and the distribution of city housing in the Soviet Union.

Apartment meetings devoted to calculating the electric bill devolved into a ruckus because there was only one meter for the apartment. Until each family got an individual electric meter, it was hard for tenants to agree on how to divide the bill in accordance with their particular notions of justice. See also the essay about paying for electricity.

The building's architect, Stepan Samoilovich Krichinsky (1874-1923) did indeed live in the apartment the last two years of his life.

Е.С.: Ну что сказать, очень интересные люди в этой квартире жили, вот, напротив, жила уникальная совершенно женщина, она работала библиотекарем в психиатрической, правда, больнице, но очень была эрудированным человеком, интеллигентным, массу книг хранила в своем... в своей маленькой комнатке, и очень была оригинальна. Она никогда не выходила на кухню, только воду брала, не пользовалась ни газом, ни ванной, у нее все было электрифицировано — электрический чайник, кастрюльки, и, в общем, она пользовалась только электричеством. И ходила в туалет. Ванной не пользовалась никогда. Ей было много уже лет, 83 года, когда она умерла.

Е.С.: Ну, рядом в комнате там, Марья Иванна жила с сыном, а так...

Лена: Там какая-то страшная история...

Е.С.: Да. Там был очень неблагополучный сын, который неоднократно сидел, и закончилось тем, что он в пьяном виде заснул, и загорелся диван, на котором он спал. Диван выбрасывали в окно, потому что погасить его не было возможности. После этого его посадили, а поскольку мама умерла у него до — до этого, уже в комнате никого не оставалось прописанным, и он остался как-то без жилья. После тюрьмы он вернулся к своей прежней жене, там и живет теперь.

Лена: А когда вы въехали, что вам рассказывали про прошлое этой квартиры?

Е.С.: Про прошлое... Ну что хотели эту квартиру архитектору Кричинскому, который проектировал это здание, да, вроде бы? Здесь кабинет должен был быть, рядом комната — библиотека. Там, где Наташа сейчас живет, там гостиная большая, а в вашей комнате — это малая была гостиная. Рядом кофейная комната, на кухне была еще комната, и там жила как бы кухарка. Ну, потом ей дали нормальное жилье, и перегородку сняли, и как бы кухня стала большая. Тут было, представляете, 55 человек, и всего 15 метров кухня была. Шуму было — страшно, особенно когда приходил счет, и надо было рассчитывать электроэнергию и газ — это было что-то. Слышно было на первом этаже. Ну а потом постепенно все обзавелись своими счетчиками, народу становилось все меньше и меньше, так все стало тихо, спокойно.

Лена: А вы в каком поколении в Петербурге живете?

Е.С.: Я всю жизнь, я всю жизнь. Я и родилась...

Лена: И мама тоже?

Е.С.: И мама... Мама моя, правда, из Одессы, она приехала очень давно — в возрасте 25 лет, и 60 лет прожила в Петербурге, а папа у меня коренной ленинградец, петербурженец. Семья у нас старинного рода, Рюминых. А моя мама была почетным полярником, и папа. Я родилась в доме полярников на Восстания. Дом 53. У нас все семьи были как одна большая семья. Мы очень дружили, и дети ходили друг к другу на день рождения, потому что родители все работали в одной организации, все ездили в экспедиции, очень интересная была жизнь.

Лена: А почему вы сюда поменялись?

Е.С.: А мы поменялись, я с мужем разошлась, осталась с двумя детками, и мама свою комнату и мою комнату соединила, и мы вот въехали сюда.

Лена: И сколько лет в общей сложности вы в коммунальных квартирах?

Е.С.: Всю жизнь. Всю жизнь. Я родилась в коммунальной квартире, там, правда, у нас были трехкомнатные квартиры, потом жила на Петра Лаврова, там было 9 съемщиков, а здесь 11. Вот так, всю жизнь.

Лена: По нарастающей.

Е.С.: Да, да, всю жизнь.

Лена: Ясно. А как лучше жить — в новом районе в отдельной маленькой квартире, или все-таки...

Е.С.: Не-е-т, здесь мне очень нравится.

Лена: А, поскольку моего вопроса не будет, вы можете целой фразой — вот, лучше жить в коммунальной в центре, чем в отдельной в новом районе?

Е.С.: Лучше жить в коммунальной квартире большой в таком — в старом районе, настоящем петербургском районе, чем в новостройках.

Лена: А почему?

Е.С.: Разобщенность какая-то, более скучная жизнь — не знаю, мне кажется, люди там совершенно другие — каждый сам по себе. А здесь мы как одна большая семья. У кого-то горе — поделились. Радость — тоже поделились. Настроение плохое сегодня у одного соседа, завтра у другого. Мы как-то нейтрализуем друг друга, и очень хорошо получается.

Лена: Ясно.

Е.С.: Мне нравится. Я люблю эту квартиру. Люблю. Небольшие неудобства в плане ванной, ну мы со всем миримся. В общем-то, мне нравится. Конечно, отдельная квартира — это хорошо, но если выбирать из двух зол, то это лучше.

Лена: Понятно, спасибо.

Å.S.: What can I say, there were some very interesting people living in this apartment. Right across from me was an utterly unique woman, she was a librarian in a psychiatric hospital, but she was very erudite, educated, she had an enormous number of books in... in her little room, and was very eccentric. She never went into the kitchen, except to get water. She didn't use any gas and she didn't use the bathroom. Everything she had was electric. She had an electric teapot, and electric pots, in general everything she used was electric. She did use the toilet. But not the bathroom, ever. She was very old, 83, when she died.

Å.S.: Well, in the next room over there was Marya Ivanna with her son, but...

Lena: There was some horrible story connected with...

Å.S.: Yes. This son turned out really badly, he was in prison a number of times, and in the end he fell asleep, drunk, on the couch and the couch went up in flames. They threw it out the window, because there was no way to put the fire out. After that he went to prison, and since his mother had died before, before this, the room didn't have anyone registered in it, and so he was left without a place to live. When he got out, he went to live with his ex-wife, and that's where he is now.

Lena: And when you moved in, what did they tell you about the history of the apartment?

Å.S.: About the history... Well, that they wanted to give this apartment to the architect Krichinsky, who drew the plans for the building. I think that's the story. Here is where his study was supposed to go, and the room next to it should have been the library. Where Natasha is now was the large parlor and your room was the smaller one. Next to that was a room for serving coffee, and there was a room off the kitchen for the cook. Later they gave her a regular room and they took down the partition and the kitchen kind of expanded. Can you imagine, there were 55 people here, and the kitchen was only 15 square meters. There was an incredible ruckus, especially when the electric and gas bill came, and it had to be divided up—that was something to see. Well, eventually everybody got their own electric meters, and there were fewer and fewer people, so things quieted down.

Lena: How many generations of your family have lived in Petersburg?

Å.S.: I've lived here all my life, all my life. I even was born...

Lena: And your mother also?

Å.S.: And my mother... Actually, my mother was from Odessa, but she came here a long time ago, when she was around 25, and she lived in Petersburg for 60 years. My father was a real Leningrader, a Petersburger. We come from an old noble family, the Ryumins. My mother was a Polar Explorer, and my father also. I was born in the Far North House, 53 Vosstania Street. All the families there were like one big family. We were good friends, and children went to each other's birthday parties, because all the parents worked for the same organization, they all went on Far North expeditions, it was a very interesting life.

Lena: Why did you move here?

Å.S.: We did a room exchange. I got divorced, I was left with two children, and my mother and I put our two rooms together and moved here.

Lena: How many years would you say you have spent in kommunalkas?

Å.S.: All my life. All my life. I was born in a kommunalka. Of course there we had a three-family apartment, and then I lived on Petr Lavrov Street, there were nine tenants, and here there are 11. So, my whole life.

Lena: And every time a bigger one.

Å.S.: Yes, yes, my whole life.

Lena: I see. And where is it better to live, in a new district in your own little apartment or despite everything...

Å.S.: Yes, I like living here very much.

Lena: Since the film won't have my question, you should answer in a full sentence. Is it better to live in a kommunalka in the center of the city than in a private apartment in a new district?

Å.S.: It's better to live in a communal apartment, a large one, in this kind of, in a historic district, a historic Petersburg district, than in a housing complex.

Lena: Why?

Å.S.: There's some kind of disconnection, life is more boring. I don't know, it seems to me that people there are completely different. Everybody is on their own. And here we're like one big family. If someone is in trouble, it gets shared. Or a joy, you share that too. Today one person will be in a bad mood, and tomorrow it will be a different person. We somehow neutralize each other, and it works out very well.

Lena: I see.

Å.S.: I like it. I love this apartment. I do. The bathroom has its problems, but we put up with everything. Of course, your own apartment is a good thing, but if I had to choose the lesser of two evils, then this is better.

Lena: I understand. Thank you.