| Коммунальная квартира: Видеоэкскурсии | Communal Living in Russia: Video Tours |
| Экскурсия 5. Наши соседи: 9. Жидовские коврики | Tour 5. Our Neighbors: 9. Jew Rugs |
| Краткое описание | Summary |
| Рассказ о том, как бытовой антисемитизм служил одной соседке развлечением. | How one tenant amused herself with casual antisemitism. |
| Что, где, когда | Basic Facts and Background |
|
Когда: 2006 Где: Квартира средних размеров в престижном районе в центре Петербурга. Кто: Лена, всю жизнь живущая в этой квартире; Вадим, муж Лены, живущий в этой квартире уже более 20 лет; Что: Ящики, притороченные к кухонным окнам снаружи, иногда встречаются до сих пор (в основном там, где окна выходят во двор). Во времена, когда холодильники были редкостью или роскошью, этими ящиками пользовались как импровизированными холодильниками, которые в прохладное время года исправно выполняли свою функцию. Жертвами провокаций соседки Ксаны были две еврейские семьи, жившие тогда в квартире. Проявления бытового антисемитизма в отдельные периоды советской истории были созвучны официальной политике.
|
When: 2006 Where: A midsized apartment in a prestigious neighborhood in the center of St. Petersburg.. Who: Lena, who has lived in this apartment her whole life; Vadim, Lena's husband, who has lived in the apartment over 20 years; What: Boxes strapped to the outside of kitchen windows can sometimes be found even now (especially on windows that look out on a courtyard). When refrigerators were either rare or a luxury and the weather was cold, these boxes served quite well. The targets of Ksana's provocations were two Jewish families then living in the apartment. Incidents of antisemitism at certain periods of Soviet history were in harmony with official policy.
|
| Транскрипт | Translation of the Russian Transcript |
|
Лена: Однажды тетя Ксана взяла и выкинула — у нас на кухне хранились все продукты всех соседей, такой ящик был, помните, за окном. Тете Ксане было скучно здесь жить так просто, если соседи все дружат, то неинтересно. Вадим: Она устраивала провокации. Лена: Она устраивала провокации. Она взяла мясо Исаак Моисеевича и выкинула его во двор. Исаак Моисеевич хватился, а мяса нет. Обвинили нашу домработницу Галю, потому что она единственный пришлый человек как бы. Галя упала в обморок. Лечить ее стал Ник, то есть сын, сын той же тети Ксаны. Круг замыкался. Вадим: Или, или, например, она подговорила брата Лены, ну он был маленький еще, ну ему было сколько — три года было, да? Лена: Да. Три года было, четыре Вовке было. Вадим: В кухне перед столом каждой семьи... Лена: ...каждой семьи, были, да. Лена: ...были, были половички такие, коврики. Вот. Лена: Ну, тоже, чистейшая провокация. Вадим: И был да, момент, когда, ну в квартире было мирно — никто никого не обижал, все.. ну в общем как бы так сказать, вот. И тете Ксане... Лена: ...стало скучно. Вадим: ...стало скучно, и она взяла Володю и подучила его. Подучила трехлетнего Володю, брата... Лена: Четырехлетнего. Вадим: Четырех-четырех-четырех. Четыре года было... вот, сказать следующее: когда собралась на кухне вся квартира, готовить ужин там, уж не знаю что, четырехлетний Володя вышел на кухню и стал проходить мимо столов и говорить, показывая на половички: «Это наш половичок, это тети Ксаны половичок, это тети Мани половичок, а это все жидовские». Лена: Взрыв был! Вадим: Ну взрыв был, взрыв был... Лена: Папу, значит, объявили в антисемитизме, обвинили. Маму тоже, значит, то есть полный раздрай. А мы с Зислисами-то дружили, потому что мы, как бы Рая и Марина, вот они, ну... полный раздрай. Нам запретили ходить к ним... Вадим: Да. Лена: ...им запретили ходить к нам, то есть для нас, конечно, была целая трагедия.
|
Lena: Once Auntie Ksana went and threw out—everybody used to keep all their food in the kitchen, there was a box, remember, outside the window. Auntie Ksana was bored because life was too easy. If everybody gets along, that's not interesting. Vadim: She deliberately provoked people. Lena: She deliberately provoked people. She took Isaak Moiseevich's meat and threw it into the courtyard. Isaak Moiseevich went to get it and it wasn't there. They blamed our maid Galya, because it looked like she was the only outsider. Galya fainted. Nik, that is, the son, the son of that same Auntie Ksana, took care of her. A full circle. Vadim: Or, or, for example, she told Lena's brother, well, he was still little, how old was he, three, right? Lena: Yes, Vovka [Volodya] was three, or maybe four. Vadim: In the kitchen, every family's table had... Lena: ...every family's table had, right... Lena: ...had these little rugs, little pieces of carpet. Lena: Another pure provocation. Vadim: And there was, yes, a moment when, well, when the apartment was peaceful. Nobody was being rude to anybody... well, in general, something like that. And Auntie Ksana... Lena: ...got bored. Vadim: ...got bored, so she taught Volodya a trick. She took three three-year old Volodya, Lena's brother... Lena: Four-year old. Vadim: Four, four, four. He was four. She taught him what to say. So when everybody came into the kitchen to make dinner or something, I don't know, the four-year old Volodya came in and started walking past the tables and pointing to the little rugs: "This is our rug, this is Auntie Ksana's rug, this is Auntie Manya's rug, but all the other rugs are Jew rugs." Lena: There was an explosion! Vadim: Well, there was an explosion... Lena: So they accused our father of antisemitism, they did. And our mother, a total breakdown in relations. And we'd been friends with the Zislises because Raya and Marina, they... well, a total breakdown in relations. We were forbidden to see them... Vadim: Yes. Lena: ...and they were forbidden to see us, which was a total tragedy for us.
|