О чем бы ни говорилось: о квадратных метрах, о мебели, о водопроводе и канализации, о стирке (Соня в видеоклипе «Новый душ»), о жизни в коммуналках в давние времена («Нина Васильевна»), о воровстве соседей друг у друга («Чаепитие») — людские речи неизбежно несут в себе социальные значения и отражение определенной моральной позиции. Можно по-разному интерпретировать эти описания быта, на разных уровнях смысла: на одном уровне речь идет о технических характеристиках жилплощади и их восприятии обитателями, и тогда, действительно, услышишь, что жильцы думают о площади комнат, высоте потолков, работе сантехники и т.п., на другом — почувствуешь, чего людям стоит существование в этой среде; еще на одном — начнешь понимать, как строятся сами рассказы о жизни в густонаселенных общих квартирах.

Понятно, что обитатели коммуналок часто говорят нам о том, как они уживаются с соседями и что получается, если поладить с соседями не удается. Мы слышим множество рассказов о длительных вялотекущих войнах или же о вспышках бурных конфликтов, о тонкостях соседской мести за испытанные оскорбления. Всегда есть опасение, что на общей кухне соседи подсыплют вам в кастрюлю соли или чего-нибудь похуже; например, в рассказе «Девочка мстит соседям» героиня насыпает «богатым» опилок в их винегрет. Люди обычно с удовольствием повествуют о подобных случаях, смакуя детали. Иной раз такие истории звучат почти как устное народное творчество, особенно когда рассказчики начинают с собственного детства (как Лена в видеоклипe «Трагикомическая жизнь», и «Жидовские коврики»). Люди из прошлого предстают этакими сказочными героями, нелепости же коммунального быта выглядят смешными и одновременно трагичными.

Иногда — не важно, идет ли речь о прошлом или о настоящем — жизнь в коммунальной квартире идеализируется, и отношения жильцов представляются прекрасными. Например, в таком именно ключе Лена рассказывает о том, как когда-то люди могли сидеть в кухне все вместе, пить кофе, курить. В видеоклипe «Кто жил здесь до революции?» рассказчица говорит, что по праздникам все делились друг с другом пирогами. Правда, не все соседи такие: например, Алла Игнатьевна в видеоклипе «Коммуналок не должно быть» отделяет себя от остальных. Любопытно, что обе женщины гордятся своими дореволюционными буржуазными предками, но если Лена находит свою жизнь в коммуналке веселой и «компанейской», то Алла Игнатьевна считает ниже своего достоинства «якшаться» с другими жильцами и жалуется на невозможность оградить от посторонних свою «духовный мир».

Истории, высказывания о себе и других, звук и интонации голоса, выражение лица, одежда, предметы, какими люди себя окружают, — посредством всего этого говорящие активно творят себя как персонажей, определенного рода социальных существ, носителей определенных ценностей. Это особенно хорошо видно в видеоклипах «Сколько жило народу?» и «О ворах и привидениях».

Что правда, а что нет в этих историях — как узнать слушающему, особенно если речь идет об отдаленном прошлом, если рассказы передаются из поколения в поколение или если предание кажется абсурдным и невероятным? Одна старушка рассказывает странную историю о человеке, обитавшем на чердаке над ее квартирой в сталинскую эпоху: бывшая служанка его семьи приносит ему туда пищу, пока ее саму не арестовывают («Инженер на чердаке и его вещи»). Мы можем, конечно, усомниться в правдивости рассказчиков подобных историй, но не вернее ли будет, вместо того, чтобы проверять в них каждую деталь, попытаться найти их социальный смысл, увидеть, благодаря им, как коллективная память, сохраняясь сквозь время в семьях и разного рода сообществах, создает всеобъемлющие культурные нарративы и чувство принадлежности этих сообществ к единой истории?

Whether they are talking about rooms, furniture, plumbing, and laundry, as Sonya does in the clip "A New Shower," narrating a tale of long distant decades in a communal apartment as in the clip "Nina Vasilievna," or relating a story about neighbors stealing from neighbors as in "Over a Cup of Tea," the things people say are permeated with social meaning and moral judgment. We can listen to these accounts of everyday life at many different registers—on one level, to grasp people's attitudes towards the physical mechanics and spatial features of the communal apartment (the size of rooms, the height of ceilings, how the plumbing works, etc.), on another level, to discern their reaction to the practices required to cope with the challenges of their space, and on yet another level, to understand how people weave life stories—about themselves and about others—in relation to their residence in these crowded places.

As is natural in such crowded situations, the theme of how residents manage to get along together and what happens when they do not are frequent subjects. We hear many stories about long-term battles and intense flashes of conflict, about the subtle ways that people take revenge on each other for some affront they may have endured. In a communal kitchen, people were constantly suspected of secretly putting salt or something worse in a neighbor's pot of soup; in the story "A Little Girl Takes Justice into Her Own Hands," for instance a child contaminates the rich neighbors' beet salad with wood shavings. Many people relate such events with relish and flair for dramatic details. Certain stories have an almost folkloric quality; especially when someone describes their childhood, as Lena does in clip "We Laughed and Cried", and "Jew Rugs." People from the past come alive like characters from fairy tales, and the absurdities communal apartment dwellers endure seem both comic and tragic.

Sometimes people romanticize communal apartment life, and their good relationships with other residents, either past or present, as when Lena talks about how people used to sit around the kitchen drinking coffee and smoking together, or sharing baked goods with everyone on a holiday, in the clip "Who Lived Here Before the Revolution?" Other residents set themselves apart from others, as Alla Ignatevna does in "There Shouldn't Be Any Communal Apartments." Intriguingly, both of these women pride themselves on their bourgeois ancestry before the 1917 revolution, but while Lena casts collective life in her place as being merry and sociable, Alla Ignatevna disdains the proximity of other residents and the lack of privacy to protect her own "inner life" within her communal apartment.

Through the stories they relate and the things they say about themselves and others, but also through their vocal intonation, their facial expressions, their clothing, and the objects they keep around them, people actively create themselves as personages, as particular kinds of social beings upholding particular values. This is especially clear in clips like "How Many Tenants?" and "Robbers and Ghosts."

As listeners, how can we know what is true in all of these stories? Especially when people tell about the distant past, or relay a story passed down through generations, or when the stories seem preposterous, impossible? An old woman tells a strange story about a man living in an attic above her apartment during the Stalin era, with his family's former maid bringing him food until her arrest, in the audio recording "The Engineer in the Attic." While stories like these may make us question the teller's veracity, perhaps the point is not to ask whether all the details are true or believable, but instead, what the underlying social meanings of these stories are, and how collective memory accrues through families and communities over time, forming overarching cultural narratives and a shared sense of history.